Кот — самый лучший друг. Он никогда не скажет: — Почему ты жрёшь по ночам? А скажет…

Трехлетняя дочка сегодня дает папе грушу: — Папа, поешь! Он берет у нее грушу, начинает есть. Она, смотря на него с обидой, снова настойчиво: — Папа, поешь! Он в непонятках, начинает есть активнее. Дочь уже почти в слезах: — Папа! Поешь! Он ей: — Дочь, да в чем дело, я ем!? — Папа, пьинеси нож и поешь мне на кусочки!

Кот — самый лучший друг. Он никогда не скажет: — Почему ты жрёшь по ночам? А скажет: — Давай жрать вместе!

Мальчик обращается к дедушке: — Деда, дай 100 рублей! — Что? — Дай 100 рублей! — Ой, не слышу! Чего? — Можешь дать мне 200 рублей? — Ты же 100 просил!

Гости — это такие люди, которые приходят на чай, а в итоге выпивают всю водку.

— Это ваша крыса тут бегала? — Это не крыса, а карликовая такса! — Кот сожрал — значит крыса.

Стыдно признаться, но по молодости я устроил суровое испытание своим соседям, благо был будний день, где-то в районе 15:00, и поэтому зацепило минимум народа.

Еще ранее на уроках труда наш учитель поведал, что домашние ванны изготавливают из хрупкого чугуна, поэтому существует реальная опасность, уронив в ванну молоток, расколоть ее напрочь. И понадобилось же мне при ремонте вынести ванну из квартиры на помойку. Самостоятельно поднять это стокилограммовое эмалированное чудовище я был, естественно, не в силах, а помочь мне на тот момент было некому, поскольку я только что переехал и местных еще не знал. С грехом пополам приволок я эту ванну в комнату, перевернул ее кверху дном, нацепил защитные очки, взял в руки здоровенный колун, специально привезенный для этой цели с дачи, и, размахнувшись, долбанул по этому колоколу. Говорить о том, что я оглох, не приходится: мне кажется, от этой направленной чудовищной звуковой волны оглохли даже тараканы в подвале, расположенном четырьмя этажами ниже. Ванна же, на удивление, устояла, а вот мой слух и психика соседки, живущей этажом ниже — не очень. Ей почудилось, что я уронил несущие стены. П@здел, короче, наш трудовик..

Кот — самый лучший друг. Он никогда не скажет: — Почему ты жрёшь по ночам? А скажет…